- А их сын - он ведь примерно того же возраста, что и Дудли, верно?

- Вероятно, - процедила миссис Дурслей.

- А как бишь его? Говард?

- Гарри. Мерзкое, простонародное имя, если кому-то интересно мое мнение.

- О, разумеется, - сказал мистер Дурслей, и его сердце укатилось в живот, - совершенно с тобой согласен.

Больше он ничего не сказал, и супруги отправились спать. Пока миссис Дурслей принимала ванну, мистер Дурслей на цыпочках подкрался к окну и поглядел на садовую ограду. Кошка все еще сидела там. Она внимательно смотрела на Бирючиновую аллею, как будто чего-то дожидаясь.

Все-таки у него разыгралось воображение. Каким образом это может быть связано с Поттерами? Но если связано... если выяснится, что они в родстве с... - нет, он просто не может этого вынести.

Чета Дурслеев легла в постель. Миссис Дурслей немедленно уснула, а мистер Дурслей лежал, вперившись в темноту широко открытыми глазами и думал, думал. Последней, успокоительной для него, мыслью перед отходом ко сну стала та, что, даже если Поттеры и имеют отношение к происходящему, вовсе не обязательно, что они станут впутывать в это дело его с миссис Дурслей. Поттеры прекрасно знают их с Петунией отношение к ним самим и им подобным... Он не мог себе представить, что Петуния или он сам могут иметь общего с тем, что происходит, если что-то происходит, конечно - он зевнул и повернулся на бок - их это не касается...

Как же он ошибался.

Мистер Дурслей уже погрузился в беспокойный сон, а кошка на каменной ограде вовсе не выглядела сонной. Она сидела неподвижно как статуя, неотрывно следя глазами за дальним поворотом на Бирючиновую аллею. Кошка не шелохнулась ни тогда, когда на соседней улице с грохотом захлопнулась дверца машины, ни тогда, когда мимо пролетели две здоровенные совы. На самом деле, когда кошка первый раз пошевелилась, уже почти наступила полночь.