Гвиннет никогда не приходилось еще так откровенничать. Она рассказала Фреду о себе все. О том, что ты чувствуешь, когда растешь некрасивой и неуклюжей девчонкой ("Я думала, что мир будет принимать меня, только если я буду строить из себя шута"). О том, как впервые недоуменно, а потом испуганно поняла, что может быть красивой ("Первой мне об этом сказала Виктория, а ее брат Танкреди доказал"). Потом Гвин, запинаясь, поведала Фреду о Бейлоде ("Сама не знаю, как допустила такое").

Фред стиснул руку Гвиннет.

- Не волнуйся, милая. Все уже позади. Больше этого никогда не случится.

Гвин ослабела, почувствовав облегчение и радость. Но позже, уже под утро, сидя рядом с Фредом в темноте на заднем сиденье такси, Гвиннет вся напряглась от ужаса при мысли, что Фред вот-вот обнимет ее.

Но Фред, похоже, понимал состояние Гвиннет.

Когда они подъехали к дому Гвин на Пятой авеню, Фред попросил таксиста подождать и, проводив Гвин до дверей, пожелал ей спокойной ночи.

- Я не собираюсь заходить. Так что не ломай себе голову, приглашать меня или нет.

С чувством легкой вины и благодарности Гвин прошептала:

- Фред, я, конечно же, должна...

- Ерунда. И не переживай. Я не буду напрашиваться, пока ты сама меня не позовешь. - Фред приподнял подбородок Гвин и нежно поцеловал в губы. Тем более что мне рано утром вставать.

- Фред, я...

- Не бери в голову. Спокойной ночи, милая.

"15 мая, Нью-Йорк.

Дорогая Джесс!

Как бы я хотела, чтобы ты была сейчас здесь, мне очень нужно посоветоваться с тобой, но Мехико так далеко отсюда, а по телефону тебя практически невозможно поймать.

Мы ежедневно встречаемся с Фредом. Никогда еще я не чувствовала себя одновременно такой счастливой, запутавшейся и самой несчастной в мире.