Через час, покончив с поздним ужином, они устроились в низких креслах у камина, чтобы выкурить по толстой сигаре перед сном. Курить сигары Аркадий научился от Григория недавно и после этого совсем забросил трубку, считая ее пережитком старины.

Выпитое вино не только согрело, но и развязало языки.

- Ты это ладно сделал, Гриша, что ко мне за помощью обратился. Дроздовский вытянул длинные ноги и пустил в потолок плотную струю дыма. - За десять лет ты уже подзабыл наши законы, поэтому ободрали бы тебя как липку, обжулили в первую же неделю и имение подсунули б непременно закладное...

- Не так уж я безвреден, каким ты меня представляешь, - усмехнулся князь, - я на своем веку со столькими проходимцами встречался, не чета нашим русским пройдохам. Просто хотелось скорее покинуть Петербург. По правде, я уже отвык от подобной слякоти, холодных ветров и туманов... Ты бы видел мою гасиенду, Аркаша. Райский уголок посреди дикой сельвы. Море цветов, пальмы... Попугайчики с ветки на ветку, точно наши воробьи, перелетают... Григорий встал и прошелся взад-вперед по комнате. Остановился возле камина и некоторое время задумчиво смотрел на огонь. Затем поднял голову. - Но так захотелось вдруг русское небо увидеть, из родника русского воды напиться, хлеба ржаного отведать, капусты квашеной... Я ведь там, если признаться, пытался ананасы солить. Похоже получается, но ка-пустка наша, огурцы... Это ж нечто особенное, а молоко топленое? Его ж только в русской печи можно так вытопить. А пенки с него какие сладкие? А варенец? Нет, Аркаша, только ради этого стоило семь тысяч верст киселя хлебать! Да и помирать нужно непременно на родной земле.

- О, cher ami, - протянул с веселым изумлением Аркадий, - да ты, оказывается, поэт? Откуда вдруг такая nostalgic? Неужто и вправду вздумал помирать во цвете лет? На тебя это вроде непохоже.