Девушка на снимке, рекламирующая коллекцию "Сэм Ларедо", слегка повернув головку, смотрела через плечо прямо в камеру. Не Сэмми Уитфилд. У манекенщицы была точно такая же копна соломенных волос, длинных сзади и коротко остриженных спереди и по бокам, чистый, прекрасно очерченный профиль, пушистые черные ресницы, такие длинные, что тень от них падала на атласную кожу щек, короткий прямой носик и мелкие белые зубки, приоткрывшиеся в невинной полуулыбке под пухленькой верхней губой. Этакий долговязый ребенок и в то же время чувственная женщина, сероглазая сирена. Почти Сэмми, но не совсем.

Несколько недель ушло на то, чтобы подыскать модель, способную заменить Сэмми в рекламной кампании коллекции "Сэм Ларедо". Все держалось в абсолютном секрете, хотя было ясно, что дело обречено на провал. Пробные снимки годились только в корзину, любые попытки оказывались тщетными.

Мужчина с серебристой шевелюрой сидел за столом и долго молчал. Потом взорвался:

- Господи, какая халтура! Барахло! Сколько денег мы угрохали на эту чепуху?

"Деньги, - со вздохом подумала Минди. - Когда что-то не ладится, он всегда вспоминает о деньгах".

- Не так уж и плохо, - спокойно возразила она.

- Неплохо? Это даже не плохо, это - отвратительно! Халтура так и прет наружу! Позволь тебе напомнить, что Джексон Сторм никогда в жизни не выпускал халтуры! - Широким жестом он швырнул фотографию через весь стол, так что она, скользнув по полированной поверхности, медленно кружась, упала на пол. Минди даже не сделала попытки поднять снимок.

Он схватил второй лист: рекламное агентство приложило к фотографиям перечень расходов.

- Боже правый! Это еще хуже! - В уединении кабинета Джексон Сторм позволял себе роскошь сбросить маску респектабельного, невозмутимого властителя массовой моды и вновь стать куда более привычным и убедительным Джеком Штурмом, дающим выход своему дурному нраву, как некогда на Седьмой авеню.