Быть может, лучше оставить Женевьеву в покое, и раны сами затянутся? Он не решил еще, как поступить: то ли оставить ее на борту юнгой, то ли повернуть назад, высадить девушку в каком-нибудь безопасном месте и подобрать на обратном пути - если, конечно, им доведется вернуться. Делакруа не мог придумать, как объяснить капитанам других кораблей своего флота присутствие на "Танцовщице" дочери Виктора Латура. Скрывать от них такое он не считал возможным, потому что это могло повлиять на его решения в ситуации, когда принимать их нужно будет в считанные доли секунды и от правильности этих решений может зависеть безопасность флота и успех всей операции. Только дурак, склонный к самообману, - а Доминик Делакруа никогда им не был, - мог отрицать подобное.

Капитан вышел на палубу и пальцем подозвал Сайласа.

- Будешь заходить в каюту через равные интервалы времени в течение всего дня и докладывать мне ситуацию, - сказал Доминик, оглядывая горизонт в телескоп. - Принесешь мадемуазель обед и скажешь мне, поела ли она.

Решив худо-бедно эту проблему, Делакруа полностью сосредоточился на пяти парусах в море. А ведь в походе участвовали семь его судов.

- Сигнализируйте капитану Дюбуа: капитана Маршана нет в поле зрения. Располагает ли он какой-нибудь информацией? - крикнул он матросу на вышке.

В ярких лучах утреннего солнца замелькали флажки. Ответ гласил: "Алюэтту" видел в последний раз вахтенный на закате солнца.

Доминик нахмурился. Значит, корабль Маршана никто не видел со вчерашнего вечера. Ночью они шли не зажигая огней, следовательно, ничего удивительного, что до рассвета корабль был незаметен, но сейчас уже семь утра, то есть два часа как совершенно светло. Если "Алюэтта" просто не смогла обойти британскую блокаду, они едва ли могут ей помочь. Но если фрегат атаковали и захватили, тогда британский флот начнет рыскать в поисках других судов. Ни один опытный капитан не поверил бы, что корабль в одиночку, на свой страх и риск выполняет какую-то миссию. А британским флотом обычно командуют далеко не дураки.