Первым побуждением было еще плотнее свернуться в клубок, чтобы спрятаться от беспощадной струи, но, как Женевьева ни пыталась, от воды не было спасения. Наконец ей пришлось все-таки вскочить на ноги. Она пыталась убежать от мощной водяной струи, но та безжалостно преследовала ее повсюду.

- Будь ты проклят! Черт! Черт! - кричала она во всю мощь своих легких, а Доминик смеялся: эти вопли свидетельствовали о выздоровлении его Женевьевы.

- Ну как, к тебе еще не вернулся аппетит, Женевьева? - спросил он, уменьшая мощь струи, однако продолжая поливать спину Женевьевы.

- Да, черт бы тебя побрал!

И поток воды прекратился так же внезапно, как начался. Дрожа всем телом, она вцепилась В перила. Женевьева прерывисто дышала, но тут лихорадочные ощущения последних минут наконец сменились удивлением: палуба действительно была абсолютно пустынна. Что-то мягкое, пушистое и сухое опустилось ей на плечи. Огромное полотенце, догадалась она и тут же перестала вообще что-нибудь понимать, а Доминик энергично растирал ее, пока кожу не начало покалывать. У Женевьевы перехватило дыхание, она не могла произнести ни слова.

- Вот так-то лучше, - сказал Доминик, снимая полотенце с ее головы. Пойди посиди на солнышке, чтобы согреться хорошенько.

- Я тебя ненавижу, - сказала Женевьева спокойно, но это спокойствие лишь подчеркивало ее ярость. - Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу.

Его губы изогнулись в грустной улыбке.

- Могу догадаться, - ответил он, оборачивая ее влажным полотенцем. Пойдем греться на мостик.

Язык у нее теперь развязался, и Женевьева дала волю гневу, который скопился за время вынужденного заточения в придуманном ею нереальном мире. Доминик, мрачно слушая ее, отвязал штурвал, взглянул на паруса и быстро скорректировал курс.