- Мадам, путь не близкий!
- Трогай, болван, трогай!
***
Меня учили, что Господь не посылает нам непосильных испытаний. Мы с моим Лягушонком не составили бы счастливой четы. Жена бы из меня не вышла, тем более - мать; не знаю, на чем основывалась вера Берли в будущего наследника, потому что жизненные соки во мне усыхали, я бы уже не смогла подарить Англии принца. А мой Анжуйский, хоть и принц, не достиг и половины моих лет - где мальчишке оценить женщину в расцвете сил?
Да, время спеть: "Прощай, любовь!"
Прощай - вот оно, то самое слово.
Прощай, любовь.
Прости, мой Лягушонок, прощай, последняя молодость. Теперь мои двадцать лет - лишь отголосок мечты. Замужество тоже; хотя те браки, что я видела - Екатерины с лордом Сеймуром, сестры Марии с королем Филиппом, отца с моими мачехами! - худшему врагу не пожелаешь такого счастья, верно?
***
- Что? Нет, я ничего не просила.
Стремянный, остановивший возле меня лошадь, поклонился. Это кто-то новый? Видела ли я его прежде!
- Как Ваше Величество пожелает.
- Скоро ли Уонстед?
Он наклонился, потрепал коренастую лошадку по ушам:
- Если лошади не устанут, к вечеру будем в доме милорда Лестера.
***
Прощай, любовь.
Прощай, замужество.
И дети, скажете вы? Да что о них?
Дети - проклятие Евы, Божья кара нашему полу за праматерин грех, за то, что она сорвала яблоко в райском саду, - это известно каждому! Это бич женщин, и прежде всего - Тюдоров!
Мало мальчиков!
Мало живых младенцев - мы, Тюдоры, размножаемся с трудом. Даже отец, который делил трон и ложе с шестью женщинами, который выбирал лучших и спал с лучшими, даже он не преуспел, хотя усердно брался за работу с первой же брачной ночи.
А щуплая Екатерина не меньше его рвалась исполнить долг перед Богом и природой. Однако она связалась с порченой породой, что ж удивляться, если ей так и не удалось нарожать миру маленьких Тюдоров. Она старалась. Боже Праведный, как она старалась! Не было года, чтобы она не носила, и редкий год она не выкидывала ребенка. Она легко беременела, ее врачи устали считать, сколько раз в ее животе зарождалась новая жизнь, а ее тщедушная фигурка раздавалась от силы Генрихова семени.