"Я должна быть любимой", - умоляла гордость.

"Твои родители любят друг друга, - напоминал рассудок. - Почему ты считаешь, что у тебя все будет иначе?"

"Мои родители познакомились прежде, чем поженились", - резонно возражала гордость.

"Такое случается нечасто, - объяснял рассудок. - Браки устраивают родители, действуя в интересах своих детей.

Твоя мать права: тебе несказанно повезло, что этот человек пожелал взять тебя в жены без приданого. Кстати, сколько раз ты клялась, что любишь сестер? Разве они не заслуживают счастья? И он великодушно предложил им приданое - чтобы и твои сестры могли выйти замуж. Разве плохой человек способен на такой поступок? Твои родители не сомневаются в нем, так почему же ты им не веришь?"

- А как же любовь? - еле слышно прошептала Блейз.

"Любовь придет, - уверял рассудок. - Она не может не прийти. Ты обретешь любовь, но, что еще важнее, - будешь довольна сознанием, что, смирив свою гордыню "и поступив, как положено доброй христианке, помогла семи сестрам найти свое счастье. Как же ты можешь отвергать предложение эрла?"

- Не могу, - тихо подтвердила Блейз, и слезы жалости к себе покатились по ее лицу. - О Пресвятая Богородица, прости мне непокорность! Помоги научиться думать о других, - молилась она. В этот момент чья-то рука легла ей на плечо, и Блейз вздрогнула, обернулась и увидела отца. Торопливо перекрестившись, она поднялась. - Папа, я рассердила маму, - призналась она, бросаясь в его объятия.

Роберт Морган крепко прижал к себе старшую дочь.

- Знаю, - сурово подтвердил он, благодаря небеса за то, что дочь не успела увидеть искры смеха в его глазах.

Блейз никогда не была самой послушной из детей, ее всегда требовалось держать в ежовых рукавицах. А Розмари, лучшая из матерей, такая добрая и заботливая, никак не могла понять: Блейз нуждается в особом внимании. Твоя мать сказала мне, что ты отказалась выйти замуж за человека, которого мы выбрали для тебя. Это правда?