Генрих Тюдор обратил благосклонный взгляд на трех женщин. И Блисс, и хорошенькая леди Марлоу улыбались ему, не поднимаясь. Протянув руку, Генрих взял за подбородок третью женщину и поднял ее лицо, чтобы разглядеть его.

- Такую красоту, леди Уиндхем, нельзя прятать от короля, - заметил он низким, бархатистым голосом.

Глаза Блейз заметно расширились, становясь почти черными. Минуту она не могла найтись с ответом, и Блисс едва сдерживала стон. Неужели ее сестра не понимает, как важно заслужить благосклонность короля? Генрих в упор смотрел на Блейз, и ее щеки постепенно розовели. Заметив это, король усмехнулся.

- Вот так, с румянцем на щеках, вы еще больше похорошели, - похвалил он. - Редко увидишь такой очаровательный и невинный румянец здесь, при дворе. Добро пожаловать, Блейз Уиндхем!

Наконец Блейз обрела дар речи.

- Благодарю ваше величество за его несравненное великодушие, произнесла она.

Король помог ей подняться, а затем кивнул, разрешая прервать поклон, и двум другим женщинам.

- Оуэн рассказывал мне, что вы недавно овдовели. Сожалею, что такая трагедия привела вас к нам, но не могу и не порадоваться, что двор обрел еще одну прекрасную Грацию.

- Мой муж погиб два месяца назад, - тихо объяснила Блейз.

- Значит, я не смогу пригласить вас на танец, миледи, и это меня огорчает - должно быть, вы замечательно танцуете. Но на Майский день я все-таки приглашу вас, и тогда, надеюсь, вы не откажете мне в этом маленьком удовольствии, - голубые глаза Генриха оценивающе скользнули по ее фигуре. Она прелестна, решил король. Кожа Блейз казалась особенно белой на фоне черного бархата платья. Генрих задумался о том, какое наслаждение можно испытать, лаская эту, несомненно, нежную кожу. А что касается этой жемчужины на цепочке, покоящейся между грудей Блейз, то он с удовольствием поменялся бы с ней местами... "Впрочем, всему свое время", - предостерег он себя. Несмотря на то, что она успела побывать замужем, она до сих пор невинна. Только опыт, порожденный властью, помог ему скрыть вожделение.