Она стояла перед ним, не помня, как очутилась здесь. Ее сердце прыгало в сумасшедшем танце, ей невыносимо хотелось оказаться сейчас в черных велосипедных штанишках и в розовом топике с голым животом, а не в элегантном строгом платье цвета морской волны.

- Я.., я полюбила ваш фильм, Джимми, - тихо сказала Белинда; ее голос задрожал, как туго натянутая скрипичная струна. - "К востоку от Эдема". Мне очень понравился этот фильм. - И еще мне очень нравитесь вы. Больше, чем вы можете себе представить.

Глаза с тяжелыми веками смотрели сквозь сигаретный дым, с пухлых губ сорвалось:

- Да?

Боже, он заговорил! Она едва могла поверить.

- Я самая большая ваша поклонница, - призналась она. - Не знаю, я потеряла счет, сколько раз я смотрела "К востоку от Эдема". - О, Джимми, вы для меня все. Вы все, что у меня есть. - Это было прекрасно. Вы были замечательны.

Белинда смотрела на него с обожанием, ее гиацинтовые глаза излучали бесконечную любовь.

Дин пожал узкими плечами, все еще не отрываясь от книги.

- Не могу дождаться "Мятежника поневоле". Он ведь выйдет в следующем месяце, да? - Ну вставай же, возьми меня с собой. Возьми к себе домой и займись со мной любовью.

- Да.

Ее сердце забилось еще быстрее, голова закружилась. Никто не понимал его так, как она.

- Я слышала, "Великан" всех потрясет, и очень скоро. - Люби меня, Джимми. Я отдам тебе все.

Он хмыкнул и снова уставился в книгу. Успех сделал его нечувствительным к блондинкам с гиацинтовыми глазами, на чьих хорошеньких личиках начертано подобное обожание.

Белинда медленно отошла. Она не заметила, что он вел себя с ней грубо и нелюбезно. Для нее он был Великаном, Божеством.

Правила, писанные для всех, его не касались.

- Спасибо, - пробормотала она и почти одними губами добавила:

- Я люблю тебя, Джимми.

Дин ничего не услышал. А если и услышал, эти слова для него давно превратились в пустой звук. Он слышал их бессчетное количество раз.