В последние два года ее общение с отцом ограничивалось редкими обедами в одном из ресторанов Нью-Йорка. Разговор получался немногословным и натянутым.

Возможно, мне следовало проявить инициативу, думала Жаклин, глотая горячий кофе. Надо было лицемерить, притворяться, что я люблю Нэнси. Может, даже попытаться найти в ней какие-нибудь положительные черты. Свое же истинное отношение к ней держать при себе - в конце концов, она любила отца и он был счастлив с ней.

Только Жаклин никогда не верила в это, но она не шла на сделку с совестью лишь потому, что не хотела получить подтверждение своим мыслям.

Жаклин вздохнула и снова уткнулась в бумаги.

Какой толк ворошить прошлое? Надо заниматься настоящим и постараться спасти то, что еще можно спасти, чтобы обеспечить отцу дальнейшее достойное существование.

Она работала два часа без перерыва, но выводы, к которым пришла, оказались неутешительными. Получалось, что у отца на жизнь оставалась только пенсия, которую выплачивала его компания. Все остальное, чем он владел, было продано для того, чтобы он смог стать основным держателем акций "Солнечной поляны", этого журавля в небе. Кроме того, он серьезно влез в долги.

Когда он поправится после инфаркта, ему предстоит узнать неприятную правду, что он банкрот, с горечью подумала Жаклин. Ему придется в корне изменить свой образ жизни. Поскольку дом будет продан за долги, надо снять большую квартиру или даже дом, чтобы отец не почувствовал резкой смены обстановки. Мэри тоже будет жить с ним, потому что он будет нуждаться в ней как никогда прежде. Но где взять деньги на все это?

Я не буду думать об этом сейчас, сказала себе Жаклин, взглянув на часы. Надо принять душ, одеться и ехать в клинику.

В кабинет заглянула Мэри и передала ей небольшой листок, сложенный пополам. Это была телеграмма. Развернув ее, Жаклин прочитала: "Я жду тебя".