- Ну почему сразу выть? Я что, хоть раз выл?

- Ладно, давай бутылку.

Сидя на Катькином диване, я почему-то всегда вспоминал о камине. Все остальное в этом жилище имелось в избытке. Мадам Колосова зверским жестом вонзила штопор в узкое горло несчастной бутылки, пару раз повернула и торжественно извлекла целехонькую пробку.

Не люблю вино. А все из-за того, что с ним вечно рискуешь опозориться. Мало того что провозишься со штопором целую вечность, да еще и вынешь пробку по частям. Всю изодранную и в крошках. А можешь и вовсе не вынуть. И придется тогда продавливать подлую деревяшку внутрь и потом пить, отплевываясь от пробковых останков.

Катька эти тонкости, слава богу, понимала. И вот, пожалуйста, она уже разливает вино в богемские стаканы.

- Ну, что там стряслось на этот раз? С завучем поцапался? Или директрисе морду набил?

- Нет, Кэт, до этого дело не дошло, - смутился я. - Помнишь, я как-то рассказывал о своей эпистолярщине...

- А если без этих твоих штучек?

- Ну конечно! Твои бандиты так, разумеется, не выражаются. Они все больше по-латыни да по-гречески...

- Между прочим, мои бандиты сидят сейчас у компьютеров и зарабатывают бабки, а не шляются по бабам с дурацкими разговорами.

Я обиженно встал, но Кэт толкнула меня обратно на диван.

- Сиди уж. Шучу... Ты о своей эпохальной переписке с этой деревенской дурехой?

- Ну да. Я же как-то рассказывал тебе.

- Как-то рассказывал! - возмутилась моя лучшая подруга. - Да ты мне все уши прожужжал этими благоглупостями. Третий поди годок пошел... Ну что, она еще терпит? Не послала тебя куда подальше?

- В том то и дело, что послала, - отозвался я бодро, но вышло как-то уныло.

Катька глотнула вина и зашлась в диком хохоте. Впрочем, она тут же заглушила приступ новым глотком.

- Давно пора, - резюмировала она, взмахнув неестественно рыжей челкой. - О чем вообще можно писать три года подряд? Ума не приложу. Думаю, ты успел прочесть своей Офелии полный курс русского и литературы.