Рокси вспомнила собственнический инстинкт мачехи. Бланш никогда бы не согласилась делить с кем-то мужа. Даже с его родными дочерьми. А вдруг жена Кэма будет похожа на Бланш? Не постарается ли она со временем отгородить мужа даже от племянницы?

Это нельзя допустить! Никогда!

- Теперь я буду почти всегда дома, - твердо заявила она. - Я больше не собираюсь ездить в экспедиции. - Надо убедить его в этом за те дни, которые она проведет здесь, чтобы потом не тратить на это время.

Надо стать незаменимой для малышки. Пусть Кэм увидит, что она лучше всех сумеет воспитать племянницу. Необходимо забрать Эмму до того, как он вступит в брак. Ради малышки. Когда он женится, может случиться так, что ей не позволят видеться с Эммой.

Несмотря на его обещание. А его новая жена может остаться чужой для девочки.

Рокси охватило горячее желание защитить беспомощное существо, которое она держала на руках.

Разве мачеха способна испытывать такие чувства к чужому ребенку? Опустив голову, она смотрела, как Эмма ест, и прятала глаза от проницательного взгляда Кэма. Даже если его новая жена примет Рокси в своем доме.., если она окажется замечательной матерью для Эммы... Рокси не сможет приезжать сюда, зная, что Кэм с другой женщиной... Нет, такого она не выдержит, нечего обманывать себя.

Разве она выдержит, если Кэм будет смотреть на жену так, как одно короткое, но незабываемое мгновение смотрел на нее, Рокси? Разве она вынесет, если он обнимет новую жену так, как когда-то обнимал ее? Как он обнимал ее сегодня, правда стараясь всего лишь успокоить.

Рокси почти вслух застонала. Но ей удалось сделать вид, что она тихо мурлычет какую-то мелодию.

Она вспомнила колыбельную, которую ее мать пела Серене, когда та была маленькой. Рокси напевала, а глаза у нее сами собой закрывались. Все еще сказывался этот перелет через часовые пояса. Из Лос-Анджелеса в Сидней. Когда ее голова склонилась над девочкой, Рокси вздрогнула и проснулась. Невольно дернулась и малышка, оттолкнула бутылочку, недовольно фыркнула, замахала ручками. В ее темных глазах явно читалась тревога. Она собралась заплакать.