- Твоя мать практически жила в ванной в твоем возрасте. - Бланш критически осмотрела морковь. - Надо нарезать кубики побольше, или она разварится и превратится в кашу.

- Лизе нравится, когда они совсем мелкие, - ответила Адриана как можно мягче.

- Хмм... Так скажи мне, когда начнется реализация великого проекта?

- Кажется, он готов приступить утром в понедельник.

- Ох, это такая нервотрепка! Везде беспорядок, шум, какие-то чужие мужчины в доме! - Она слегка приподняла бровь. - Ты уже видела этого человека?

- Нет, - вздохнула Адриана, - но одна моя подруга в банке сказала, что у ее сестры есть подруга, которая имела с ним дело. Кажется, он сделал для нее прекрасный кофейный столик.

- Лиза, дитя мое, в каждом кусочке того, что ты ешь, - миллионы калорий. Бланш поспешила к столу, где Лиза с удовольствием намазывала майонез на кусок хлеба, и отняла у нее банку. - Ты уже в таком возрасте, когда надо заботиться о фигуре. Ты же знаешь!

Боковым зрением Адриана заметила, как Лиза облизнула нож, не желая упустить ни одной калории. Снова вздохнула и добавила морковь в кипящее на плите мясо. Несмотря на длительные тренировки и занятия в танцевальной школе, полнота Лизы очевидна - черные лосины не скрывают слишком тяжелых бедер. Конечно, это лишь детская пухлость, заверила себя Адриана, даже Бланш так говорила. В тринадцать лет рано беспокоиться о весе, Лизе еще предстоит расти, но все же...

Вон как дочь вгрызается в сандвич с майонезом... Сейчас они не могут позволить себе никаких перепланировок, особенно после того, как стали приходить бесконечные счета. После смерти Харви их жизнь усложнилась. Но если Лизе станет легче, когда у нее появится какой-то свой уголок, если это поможет ей... Девочка хочет отдельную ванную - ну что ж... Вообще, трудно сказать, чего хочет Лиза.

- Ну, мне пора! - Бланш послала один за другим воздушные поцелуи. - У меня собрание литературного кружка. - Взглянув на свое отражение в блестящей дверце микроволновки, она одернула жакет бледно-розового костюма и наклонилась поправить прическу, глядя все в ту же дверцу, - впрочем, светлые пряди и так лежали безупречно.