Труба, наверное, изрыгала из себя клубы дыма, когда какой-то смельчак разжигал здесь огонь. Заметив почерневший между дубовыми балками оштукатуренный потолок, девушка поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Ни на лестнице, ни на тусклом полу холла ковров не было. Окна закрывали длинные парчовые шторы - когда-то роскошные, но сейчас выцветшие и местами обтрепавшиеся. В центре расположился громоздкий, покрытый пылью стол с раздвижными ножками. На нем лежали хлыст для верховой езды, перчатка, скомканная газета и табакерка, а также стояли две оловянные чашки и покрывшаяся зеленоватым налетом медная ваза для цветов, наполненная всякой мелочью.

Лестницу с обеих сторон охраняли поржавевшие доспехи. Около стены стоял резной сундук, на крышке которого лежала охапка одежды. В холле было несколько стульев: один со сломанным тростниковым сиденьем, а остальные обтянуты вытертой кожей. На стенах висели картины в тяжелых позолоченных рамах, три лисьих головы, изъеденные молью, две пары оленьих рогов и несколько старинных кавалерийских пистолетов и охотничьих ружей.

Изумленный взгляд мисс Рочдейл остановился на дворецком, который впустил ее в дом, и только сейчас она обратила внимание, что он разглядывает ее с мрачным любопытством. Какая-то неряшливость в его внешнем виде и унылое запустение, царящее вокруг, заставили ее вспомнить леденящие кровь романы ужасов, которые можно было найти в любой публичной библиотеке. Богатое воображение молодой гувернантки уже рисовало картину похищениям, и она была вынуждена призвать на помощь все свое благоразумие, чтобы прогнать эту глупую мысль.

Мисс Элинор Рочдейл произнесла приятным музыкальным голосом:

- Я не думала, что дом находится так далеко от остановки карет. Мы так долго ехали.

- Здесь целых двенадцать миль, мисс, - откликнулся дворецкий, - Сюда, пожалуйста.

Элинор прошла вслед за ним по неровному полу к одной из дверей. Дворецкий открыл ее, и небрежным кивком предложил девушке войти. Очевидно, он считал, что на этом его миссия закончена.