Я зашагала быстрее, мечтая о спасительной чашечке чая. Огни! Наконец-то. Уличные фонари бледно маячили вдали, словно светящиеся головки одуванчиков. Уже можно было разглядеть полуразрушенную римскую арку, за которой раскинулась Рыночная площадь. Я кинулась туда.

У меня перед носом резко затормозил юнец на велосипеде. В свете уличных фонарей его физиономия казалась желтой. Он яростно втянул воздух сквозь зубы и одарил меня непристойным жестом.

- Вашу мамашу!.. Кто только выпустил вас на улицу без собаки-поводыря?!

- Я очень сожалею...

- Еще бы! С каких пор Ее Величество пожаловала вам право переть на людей как танк, мисс?!

- Миссис, - машинально поправила я, - миссис Бентли Т. Хаскелл.

Катафалк замер у ювелирного магазина, где полгода назад Бен купил мне обручальное кольцо.

Привстав на педалях, парень громко свистнул:

- Смотри-ка! Так вы та самая красотка, от стряпни которой мужики дохнут как мухи! Мне, считай, повезло: встретил вас - и жив остался!

Он все еще орал мне вслед, когда я спускалась на площадь:

- Плохо вас воспитали, леди! Спросите совета у Доброй Надежды, что разводит сопли-вопли на последней страничке "Оратор дейли", она вас надоумит, как угостить город обедом, чтобы потом трупы штабелями не складывать!

Толстушка Элли не смогла бы пробежать без одышки от мойки до холодильника, но теперь, подстегиваемая оскорблениями, я галопом преодолела Рыночную площадь, даже не запыхавшись.

При дневном освещении Читтертон-Феллс полна диккенсовского очарования. Теперь же, в мутных сумерках, каждый дом казался таинственным и коварным незнакомцем. Все магазины уже закрылись. Сквозь зарешеченные окна пробивался свет. Тишина сгущалась вместе с туманом. У "Темной лошадки" я аккуратно обогнула Герцогиню, чьи перья блистали белизной, как мыльная стружка. Гусыня терпеливо вышагивала взад-вперед у дверей бара.