Отец крепко обнимал мать, а та тихо плакала у него на груди. Он нежно гладил ее белокурые волосы, заплетенные на ночь в длинную косу. Увидев привычную картину, Кэролайн успокоилась и хотела подойти к ним, но тут мама снова заговорила, и девочка замерла.

- Позволь мне хотя бы попытаться, Джордж, пока мы не потеряли все. Маргарет подняла голову. - Ведь она все-таки моя мать.

- Я предпочту потерять все, чем принять от нее милостыню... и выслушивать оскорбления.

- Если бы она узнала тебя получше, то полюбила бы, как я. - Сквозь слезы, застилавшие ей глаза, Маргарет посмотрела на мужа.

- Она возненавидела меня с того момента, как узнала о нас, а это произошло много лет назад. Посмотри правде в глаза, Мэг. На твои письма она не отвечала. Из-за меня она не желает иметь ничего общего ни с тобой, ни с нашей дочерью.

- Но этот чиновник не шутил! Если мы не уплатим долги, они пустят с молотка и этот дом, и магазин! Что нам тогда делать? - в отчаянии воскликнула Маргарет.

- Я мог бы найти работу во Франции. Или, возможно, в Стокгольме, а то и в Копенгагене... В Санкт-Петербурге тоже работает множество иностранцев. Я мог бы снова давать уроки дворянским детям, как это было, когда мы с тобой встретились. - На лице Джорджа промелькнула и тут же погасла улыбка

- Во Франции? - ужаснулась Маргарет. - Да там же в самом разгаре революция! В Стокгольме? В России?

- А что мне делать, если мы потеряем наш книжный магазин? Куда податься? По милости твоей матери я больше не могу работать учителем в этой стране. Для меня здесь все двери закрыты. - Джордж присел рядом с женой на край кровати. - Господи, я испортил тебе жизнь!

- Ничего подобного! - с жаром возразила Маргарет, крепко обнимая его. Я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду любить. Я не представляю себе жизни без тебя, и мне все равно, как мы живем, лишь бы все были вместе - ты, я и наша дочь. Главное, чтобы у нас была крыша над головой и какая-то еда. Она улыбнулась, глаза ее блестели.