Элейн привела его туда, где в глубокой темноте под навесом приютился диван-качалка.

- Давай присядем здесь, милый.

Чак нырнул под навес и обнаружил, что сиденье дивана уложено подушками. Качели заскрипели под его тяжестью, и он осторожно привел их в равновесие, прежде чем откинуться на спинку. Дав глазам привыкнуть к темноте, он поставил бутылку на траву у своих ног и посмотрел на Элейн.

- Надеюсь, ты не ожидаешь, что я поведу её осматривать достопримечательности? Я буду её выгуливать, как обещал, но где - это уже мое дело.

- Конечно, твое, - равнодушно пробормотала Элейн, скользя рукой вверх по его груди и расстегивая "молнию" на его куртке. Она помогла ему снять её и бросила в сторону, ощупывая твердый бицепс его руки. - Давай ненадолго забудем о Дженнифер, - мягко сказала она, поудобнее укладывая подушки и устраиваясь у него на коленях. - Давай забудем обо всем и обо всех, кроме нас с тобой. Ведь сегодня мой день рождения, помнишь?

Чак понимающе улыбнулся:

- Помню.

- Ну и что?

Он допил свой стакан и поставил его рядом с бутылкой.

- Это может оказаться концом замечательной дружбы, - предупредил он, вглядываясь в лицо, смутно различимое в полумраке. - Ты подумала о такой возможности? Как говорится, близость порождает презрение.

- Чушь.

- Одна просьба.

- Да?

Чак положил руку на мягкий, как подушка, живот и осторожно погладил его:

- Никакого продолжения.

Элейн нетерпеливо шевельнулась.

- Конечно, нет.

- Это будет только одна ночь.

Она хрипло рассмеялась:

- Ты можешь передумать, любимый.

Чак начал расстегивать пуговицы её халата.

- Так это не входит в нашу сделку?

Элейн плотоядно поежилась:

- Уверяю тебя, это не имеет никакого отношения к моей племяннице. Мои мотивы целиком и полностью эгоистичны. А теперь прекрати глупые разговоры и будь ласков со мной.