Нора протестовала, да и Джеймс тоже, но Лу заметила, что голос звучит не слишком настойчиво: если он и жалел о ее отъезде, то только потому, что они теряли бесплатную прислугу и няньку - а больше ни о чем. Она любила свою сестру Нору, но Джеймс никогда не упускал случая скрытыми намеками, а зачастую и прямыми упреками напомнить ей, что она лишняя в их тесном семейном кругу. Когда родители так трагически погибли, Луиза доучивалась последний год в пансионе и приезжала на каникулы к Hope и Джеймсу. Они к тому же содержали ее, пока она проходила курс машинописи: намеки Джеймса заставили ее стремиться поскорее начать самостоятельно зарабатывать. Из своих заработков машинистки она смогла вносить свою долю в хозяйственные расходы. К тому же три года тщательной экономии позволили ей без страха уйти из их жизни, когда Джеймс окончательно вернулся из-за границы.

Путешествие пароходом до Сиднея, пребывание в общежитии для иммигрантов, первая острая тоска по дому и неуверенность - все стало блекнуть и забываться в тепле и радости, которые дарило ей общество Дика. Анжеле это явно не нравилось...

Теперь, когда она снова осторожно потянулась в сумрачном купе поезда, быстро уносившего ее в ночь через Синие горы, ее снова охватило чувство неуверенности. Замерзшей рукой она протерла окно, и, вглядываясь в залитые лунным светом долины и ущелья, подумала, что сердце ее теперь такое же твердое, холодное и неприступное, как они. "Бога ради, Луиза О'Доннел Стейси, - вдруг сказала она себе, - где же вся твоя недавно обретенная храбрость, которая привела тебя сюда? Возьми себя в руки, дорогая". И еще прибавила: "И смотри в будущее, а не в прошлое".

И каково же было это будущее? Надо признаться, оно оказалось достаточно сомнительным.