Она отсутствующим взглядом обводила спальню, отделанную в ее любимых розовых и кремовых тонах, и перебирала разные варианты. Совершенно случайно она заметила маленький серебряный поднос, стоявший на краю ее туалетного столика. На подносе лежал конверт.

Соскочив с кресла. Тесc вдруг обратила внимание, что вечерний сумрак заполнил комнату. Ворча про себя, она отыскала парный канделябр тому, что швырнула в Эйвери, и зажгла его. С канделябром в руках Тесc подошла к туалетному столику и схватила конверт, сердито заметив в мерцающем свете свечей, что печать лорда Рокуэлла сломана и не слишком умело восстановлена. Сломавший печать, видимо, не считал нужным скрывать, что письмо от ее дяди было вскрыто и чужие глаза уже прочитали его.

Выругавшись недостойным леди образом. Тесc вынула единственный листок и быстро пробежала глазами строчки. Наверное, лорд Рокуэлл чувствовал, что в усадьбе Мандевиллов дела идут не блестяще, поскольку в письме сообщалось, что он и другой дядя Тесc - Александр собираются приехать в Кент и задержаться здесь подольше. Они прибудут в субботу, через четыре дня, и с нетерпением ждут приятного времяпрепровождения с ней и тетушками. В конце своего послания лорд Рокуэлл упоминал о возможной поездке всех трех леди вместе с ними в Рокуэлл-Холл, в его поместье в Корнуолле, после того как их визит в Кенте завершится. А в Корнуолле они вместе смогут провести праздники.

"Что ж, это, безусловно, объясняет поведение Эйвери", - мрачно заключила Тесc. Эйвери - далеко не глупый человек, и, прочитав письмо лорда Рокуэлла, он должен был понять, что известия о его беспрестанных ухаживаниях за Тесc дошли до слуха дядюшек и что они прибывают в поместье Мандевиллов для того, чтобы самим разобраться в положении дел. Предложение Тесc и тетушкам провести Рождество в Рокуэлл-Холле ясно давало понять, что ее дяди намерены уговорить Тесc перебраться в место, которое они считали наиболее безопасным для нее.