Устремив на свою хорошенькую тетку, которая всегда считалась самым терпимым созданием на свете, изумленный и полный любви взор, Тесc пробормотала:

- Но разве мы сами не прекращаем носить траур? Ты ведь не забыла, - у Тесc вдруг перехватило дыхание, - что Сидни умер одиннадцать дней спустя после смерти лорда Шербурна.

Негодование по поводу аморального туалета Атины Талмидж уступило место печали; обе промокнули уголки глаз платочками.

- Проклятые Талмиджи! - горячо произнесла Эстер. - Нет никакого прощения этой подлой, коварной дуэли! Они сделали это назло! Рэндал знал, что Сидни совсем не владеет шпагой... - На губах Эстер появилась скупая печальная улыбка. - Вероятно, - хрипло добавила она, - знаменитого Шербурна больше всего потрясло то, что мой брат оказался не таким новичком в фехтовании, как предполагал граф. - Она прерывисто вздохнула и выпалила:

- Я рада, что Сидни сумел первым убить его. И пусть считают меня жестокой!

На несколько секунд в карете с мягкими рессорами, которая плавно катилась по дороге в поместье Мандевиллов, где обитали две леди, воцарилась тишина. Обычно это было приятное, хотя, быть может, немного утомительное путешествие от маленького городка Хита, что на побережье Кента, в изысканное гостеприимное поместье, расположенное примерно в двадцати милях в глубь острова. В другое время обе родственницы наверняка насладились бы прелестью октябрьского дня - небо было ослепительно голубым, и лишь на горизонте виднелось несколько облачков, солнце все еще грело, листья на дубах и березах были едва тронуты золотом - через месяц они станут совсем золотыми. Но ни одна из дам не обращала внимания на окрестности, мимо которых они медленно проезжали: обе вспоминали ужасную трагедию, которая около десяти месяцев назад до основания разрушила их тихую, спокойную жизнь.