Мое имя Белла. С двумя "л", в отличие от лермонтовской Белы. Белла Дольская звалась я в школе. Что звучало, конечно, эффектней, чем Белла Решетняк.

- Мама, - спрашивала я, - ну почему ты меня так назвала?

- Белла - по-итальянски прекрасная, - мечтательно говорила она.

- А если бы я какой-нибудь крокодилкой уродилась? Представляешь, как бы дети надо мной смеялись!

- Но не уродилась же! - довольно смеялась мама. - Не в кого тебе уродиной быть, у тебя гены хорошие.

Имелась в виду, конечно, она сама.

Между прочим, Юра Кондратьев в роли мужа меня вовсе не привлекал, но в минуты, подобные сегодняшней, когда мне казалось, что мой брак с Артемом окончательно развалился, я мысленно давала себе слово приглядеться к нему получше.

Внешне Юра проигрывал моему мужу по всем статьям. В отличие от Артема - в прошлом морского пехотинца - Юрик никогда в армии не служил. Грудная клетка у него узковата, и при всем желании я не могла представить себя в его объятиях. Ко всему прочему, он ещё небольшого роста, а я уже привыкла ходить всюду с Решетняком и надевать туфли с каблуками любой высоты...

Простой шофер! Простым Артема никто назвать бы не смог. И среди шоферской братии таких, как он, раз, два, и обчелся. Он и высокий профессионал, и человек справедливый, и хороший товарищ...

Увлекшись разбирательством, я на некоторое время забыла о своей решимости порвать с Артемом. Чувство справедливости, по счастью, не сгорело в огне раздражения. Если бы не Артем, вряд ли у меня было это самое высшее образование...

Поженились мы с Решетняком, когда он только вернулся из армии, а я как раз закончила школу. Родители уговаривали нас потерпеть, поступить в институт, получить хоть какие-то профессии. Куда там! Мы любили друг друга, как сумасшедшие.

Трудно было назвать наше чувство иными словами, как неистовая увлеченность друг другом с заметным помрачением рассудка.