Кухарке быстренько купили выпивки и приготовились слушать подробности.
— Всегда считала его странноватым, — сообщила она нетерпеливым слушателям, пропустив четыре стакана хереса. — Такой нелюдимый. Ей-богу, если б я ему предложила стаканчик, сто раз пришлось бы повторять. И общаться-то толком не хотел.
— Да ладно, — сказала женщина у барной стойки, — он был на войне, этот Фрэнк, и просто любит тишину. И это не повод…
— А у кого ещё были ключи от чёрного хода? — рявкнула кухарка. — Запасной ключ висит в домике садовника, сколько себя помню! А дверь-то вчера не ломали! И окна не разбиты! Фрэнку лишь оставалось прокрасться в дом, пока все спали…
Жители обменялись мрачными взглядами.
— А мне всегда казалось, что мерзкий он на вид, — проворчал мужчина у стойки.
— А по мне так он на войне тронулся, — сказал хозяин паба.
— Я же тебе говорила, Дот, что не хотела бы оказаться у него на пути? — сказала взволнованная женщина в углу.
— Жуткий характер, — с жаром согласилась Дот. — Вот помню, когда он был малышом…
К утру в деревушке Литтл Хэнглтон не осталось никого, кто бы сомневался в том, что Фрэнк Брайс убил Риддлов.
Но в соседнем городке Грэйт Хэнглтон, в тёмном и мрачном полицейском участке, Фрэнк упрямо вновь и вновь повторял, что он невиновен и, в тот день у дома Риддлов он видел лишь незнакомого подростка, темноволосого и бледного. Кроме Фрэнка никто в деревне этого мальчика не встречал, и в полиции были уверены, что Фрэнк его просто выдумал.
Но когда стало казаться, что Фрэнку уже не выпутаться, прибыл отчёт о вскрытии трупов Риддлов, и всё изменилось.
Никогда ещё полиция не получала более странного медицинского заключения.