- На этот счет вы там можете не волноваться. Надеюсь, мне больше не придется заглядывать в прорезь прицела. Почему, думаешь, я просил о переводе? Служба в форме становится слишком опасной.

Стоуни посмотрел на друга с сомнением.

- Слишком опасной? Я правильно расслышал? И это говорит человек, проводящий отпуск в пустыне только для того, чтобы можно было носиться на мотоцикле по ночам, не включая фару?

Гриффин невесело улыбнулся.

- В пустыне в меня не стреляют. А на улицах слишком многое может случиться. Я хочу дожить до пенсии.

Он поднял руку, видя, что Стоуни хочет возразить. Ясно, что мог сказать друг. Что толку говорить о выходе на пенсию, если выходить некуда? К сожалению, сказать на это было нечего. Отец и мать умерли, а другой семьи у него нет. Уже нет, неохотно поправился он, вспомнив о смерти прадеда. В тридцать семь лет он почти не оставил следа на земле и особых планов на будущее не имел. Так стоит ли начинать думать о будущем именно сейчас?

Гриффин успел заправить черную футболку в изрядно поношенные джинсы, сунуть ноги в башмаки на плоских каблуках и вскинуть на плечо спортивную сумку, прежде чем ответил на собственный вопрос. И нельзя сказать, чтобы ответ ему понравился. Он начал думать о будущем, потому что последнее время ему почему-то ни о чем другом не думалось.

- Есть планы на вечер? - спросил он друга, беря с верхней полки шкафчика неслужебный мотоциклетный шлем.

Стоуни помотал головой.

- Элен не разговаривает со мной в этот уикенд. Гриффин поморщился.

- Опять? Что ты теперь натворил? Стоуни огорченно вздохнул.

- Понятия не имею.

- Тогда как обычно? - улыбнулся Гриффин, захлопывая шкафчик. - Дернем по маленькой, а?

- Конечно. Почему не дернуть?

Мужчины поболтали, пока Стоуни собирал свои вещи, и вышли из раздевалки в душистый весенний вечер.