Ее признали также виновной в гибели мужа Стефани Харпер, знаменитого теннисиста Грега Марсдена, которого подозревали в любовной связи с Джилли Стюарт. Однако за вроде бы очевидными фактами скрывался целый клубок запутанных обстоятельств, и дело Джилли Стюарт долго будоражило общественность. На суде всплыло, что обвиняемая была приглашена туда, где ее подруга и Грег Марсден проводили медовый месяц. Орудием в попытке убийства Стефани Харпер был крокодил длиной двенадцать футов. Однако жертва чудом избежала страшной смерти и вновь стала главой "Харпер майнинг", ключевой фигурой в мире бизнеса и светской львицей. Выйдя замуж за человека, который практически вернул ее к жизни, за известного специалиста по пластической хирургии Дэниела Маршалла, Стефани Харпер..."

Стефани с отвращением бросила газету и повернулась к Биллу.

- Я... я не ждала этого, - с трудом выдавила она. Билл спросил, стараясь говорить как можно мягче:

- Но ты ведь знала, да?

- Я знала, что ее должны скоро освободить. Но больше мне ничего не хотелось выяснять, - Стефани охватило отчаяние, в глазах застыло страдальческое выражение. - Я думала, это давно кончилось, Билл! Почему они ворошат старое?

Билл откашлялся.

- Мне нужно тебе кое-что сказать, Стеф... Мне очень жаль, но, похоже, это только начало...

Глава третья

- Воскресенье, воскресенье! - пел, стоя под душем, Джейк. - Ах, какое же веселье...

Из спальни донесся голос радиодиктора:

- А теперь последние новости и сводка погоды. Сегодня, в понедельник, загрязнение воздуха в Сиднее превысило норму.

- Понедельник, понедельник, - страшно фальшивя, замурлыкал Джейк.

Он решил, что неделя начинается прекрасно.

Джейк очень любил по утрам мыться в душе. Он был ужасным чистюлей, но не как самовлюбленный педант, а скорее как большие дикие кошки: леопарды, пумы или тигры. Это делало его особенно привлекательным для женщин. Они чувствовали, что могли бы, не испытывая ни малейшей брезгливости, слизывать паштет с его живота, пить из его пупка шампанское и целовать Джейка куда угодно. Сейчас Джейк потягивался и плескался в радужных брызгах, смывая с себя следы очередной такой оргии, устроенной прошлой ночью.