- Милая! Милая Маргарита Николаевна, а ведь ваш гость, господин Маяковский, проживавший в Париже и разных других интересных городах, которые вы так и не успели посетить, знает. И ел, с удовольствием ел. Запомните название: фондю. Делаем вот так... - он потянулся своей шпажкой к блюду с нарезанным на мелкие кусочки мясом. - Нанизываем кусочек, опускаем в кипящее масло, ждем, пока он примет необходимую вам консистенцию и отправляем в рот.

Воланд с наслаждение проглотил извлеченный из кипящего масла кусок и взялся за вино.

- Бутыль я узнал... Коварный напиток, - встрепенулся мастер. - Но ведь мы уже отравлены?

- Вы слишком подозрительны для интеллигента, отсидевшего десятилетие в Вечном Приюте. Расслабьтесь, уважаемый. Сегодня юбилей. Никто никого не травит. Компания старых друзей собралась за скромной трапезой, чтобы вспомнить былое... - Подняв заигравший рубином бокал, Воланд сквозь него посмотрел на влюбленных и покачал головой. - Понимаю, понимаю... Десять лет - не шутка, если они протекли сквозь пальцы. За них, господа. За трудный покой!

- Гроза отменяется, мессир? - поинтересовался Бегемот.

- Не станем торопить события, мальчик. Туча подождет. Мне нужна тишина - я готов выслушать Мастера. - Воланд поднял на сидящего визави человека свой пустой глаз. - Так вы, как я понял, намерены отказаться от полученного с высочайшего соизволения дара? От возможности время от времени потолковать вот так, за дружеским столом с нами? Жаль... Мы полагали, что симпатичны вам. - Воланд оглядел свою свиту, принявшую прежнее обличье. За столом сидели грязнуля Коровьев в треснувшем пенсне, рыжий, бельмом сверкнувший Азазелло и черный кот средней пушистости, ловко поджаривающий в кипящем масле ароматный кусок телятины. - Обаятельные, по-моему, ребята.

- Да, да! О, да! - Маргарита сжала ладони. - Клянусь! Вы были так добры к нам... Я знаю, что возмездие и жестокость не одно и то же. Знаю, что в вашем ведомстве, мессир, идет борьба против злоупотреблений, ну... против превышения власти, бесчинств, бессмысленной бойни, крови... Смутившись, Маргарита опустила глаза.