- Поместье Харткортворд, - устало проговорил мужчина. И выбираясь из машины, добавил, не глядя на Миллисент:

- Выходи, девочка, не бойся, никто тебя не увидит в твоем наряде. В доме, на твое счастье, никого нет...

Забрав из машины папку и пару набитых доверху пакетов, водитель захлопнул за собой дверцу.

Оказаться в такой глуши, с подозрительным незнакомцем, да за какие грехи? Девушка остекленевшими глазами следила, как мужчина медленно поднимается по каменным ступеням к окованной железом двери, слышала скрип и скрежет несмазанных петель.

Сердце в груди бешено стучало. Он убьет ее и зароет тело в кучах белого песка, громоздящихся вокруг. Или вон в той глубокой канаве.

Боже, и ни одного свидетеля не будет этому страшному преступлению.

Она не умеет водить машину, а то бы перебралась на водительское сиденье, повернула ключ, который торчит в замке зажигания, и рванула бы на свободу.

В салоне становилось прохладно. Стало слышно, как в корявых ветвях старых лип завывает ветер.

Миллисент вздрогнула: вновь ее уши уловили зловещий скрежет двери. Мужчина двигался по лужам прямо к автомобилю и нес в руках странный предмет, издали похожий на железную палку или дубинку. Все, это конец!

Дверь автомобиля распахнулась, - Держи! - сказал незнакомец и сунул в руки девушки сложенный зонт. - Не хочу разыгрывать показное гостеприимство, но, нравится тебе он или нет, это мой дом. Извини, мне надо переодеться в сухое, не хочу простудиться.

- Вы живете в этой глуши? О Боже! - только и хватило сил воскликнуть у Миллисент.

- Я живу в городе, - донеслось уже от лестницы. - Это фамильное поместье, и здесь полным ходом идет ремонт. Жить тут практически нельзя, но спастись от воспаления легких - возможно и даже нужно.

Миллисент заметила блеснувший за дверью тусклый, призрачный свет и осталась в полном одиночестве и недоумении. Если это фамильное поместье, то где же хозяева? Где сторож, привратник? Может быть, незнакомец и есть сторож? Живет в этой глуши, озверел, огрубел, соскучился по девичьему телу?