Женщина замолчала и, ожидая ответа, посидела с полминуты, постукивая шариковой ручкой по блокноту, затем спросила:

- Ну так что, мисс Трент, вас заинтересовало предложение агентства?

Это было не совсем то, что хотелось Абигайль, хотя она и сама толком не знала, чего же ей хочется - пожалуй, просто уехать из Лондона, из Англии, чтобы найти свое место в будущем, в котором, увы, не будет матери. Но ей нужны деньги. Абигайль поднялась со стула.

- Я согласна. Когда мне нужно выезжать?

- Пожалуйста, присядьте. - Тон женщины стал еще более холодным. - Я дам вам имя и адрес пациентки и посоветую, как быстрее приступить к работе. Считаю, что вам лучше вылететь в Амстердам завтра утром, тогда вы прибудете как раз к обеду, и у вас будет достаточно времени, чтобы распаковать вещи, познакомиться с пациенткой и безотлагательно приступить к своим обязанностям.

Ресницы Абигайль дрогнули - длинные шелковистые ресницы, которые придавали обаяние ее лицу. Красивые темные ресницы и такие же шелковые брови над ними. Но нос.., нос был слишком короток, рот - слишком велик, а волосы какого-то мышиного цвета, так что даже с натяжкой ее едва ли можно было назвать привлекательной. Она не была уверена в том, что ей предстоит перемена к лучшему; вполне вероятно, что наоборот, но в этом случае она всегда сможет вернуться в свою больницу. Абигайль протянула руку, затянутую в поношенную перчатку, и взяла документы, которые протянула ей женщина.

Две минуты спустя она в нерешительности стояла на улице. Пробегавшие по тротуару прохожие то и дело задевали и толкали ее то с одной, то с другой стороны, вовсе не желая как-то обидеть, а просто потому, что им хотелось как можно скорее добраться до того места, куда они так стремились.

Привлеченная гостеприимными огнями ресторана "Золотое яйцо", Абигайль перешла улицу и вошла в зал. Было почти двенадцать часов, и обед в восхитительном тепле ресторана таким туманным и промозглым днем был бы очень кстати.