К сожалению, это произойдет не так скоро. Похоже, что разговор с гостями будет долгий. Тобиасу они не слишком нравились, хотя высокий, изящно-гибкий и модно одетый джентльмен, доктор Говард Хадсон, представился старым другом семьи.

Его жена Селеста была одной из тех необыкновенно привлекательных женщин, которые прекрасно сознают силу своего очарования и воздействия на мужской пол, и ни в малейшей степени не задумываются использовать этот дар, чтобы беззастенчиво манипулировать мужчинами. Блестящие белокурые волосы были затейливо причесаны, глаза цвета летнего неба казались бездонными озерами.

Даме очень шло почти прозрачное муслиновое платье с узором из крошечных роз, отделанное розовыми и зелеными лентами. К ридикюлю был прикреплен маленький веер, Правда, Тобиас посчитал, что вырез платья чересчур низок для столь прохладного дня, ибо мартовская погода переменчива. Но он был почти уверен, что Селеста тщательно обдумала свой наряд, прежде чем ехать сюда.

За двадцать минут, проведенных в обществе супружеской пары, он пришел к двум непоколебимым заключениям. Первое: доктор Хадсон - шарлатан. Второе: Селеста - прожженная авантюристка.

Но он счел нужным держать свое мнение при себе. Вряд ли Лавинии оно понравится.

- Мне не терпится снова увидеть Лавинию, - сообщил Хадсон, вольготно развалившийся в кресле. - С нашей последней встречи прошло несколько лет. Буду счастлив представить ее моей дорогой Селесте.

Природа наградила Хадсона звучным, бархатным голосом опытного актера, пронизанным густыми, вибрирующими нотками, напоминавшими хорошо настроенный инструмент. И хотя каждый звук невыносимо действовал Тобиасу на нервы, приходилось признать, что он почти сверхъестественным образом притягивал самого придирчивого собеседника.

В своем темно-синем сюртуке безупречного покроя, полосатом жилете и брюках с заложенными по поясу складками он имел вид весьма представительный. А галстук! Завязанный сложным, совершенно необычным узлом, он наверняка послужил бы предметом восхищения шурина Тобиаса Энтони. Двадцать один год такой возраст, когда молодые люди еще уделяют пристальное внимание подобным вещам. Энтони, вне всякого сомнения, одобрил бы также оригинальные золотые брелоки, украшавшие часы Хадсона.