При имени мужа улыбка сбежала с лица Катрин. У ее нежного рта пролегла горькая морщинка, она отвела глаза.

- Это длинная история... - прошептала она. - Страшная история...

Мадам де Шатовилен какой-то миг хранила молчание. Она наблюдала за своей подругой, взволнованная той болью, которая отразилась на лице Катрин. Она не знала, как продолжить разговор, боясь ранить молодую женщину. Через какое-то время она сказала с непривычной для себя мягкостью:

- Позовите одну из моих женщин, пусть она поможет вам снять намокшую одежду, высушит ее, а вам даст другую... она будет немного велика, но согреет вас. Нам принесут ужин, и вы мне все расскажете. Похоже, вы ужасно устали...

- Да, именно так! - согласилась Катрин со слабой улыбкой. - Но прежде мне нужно заняться одной из моих спутниц, той, которой как раз требовалась отдельная комната.

- Я дам приказ...

- Нет, - ответила Катрин. - Мне нужно туда сходить. И я немедленно вернусь.

Она вышла в коридор как раз в тот момент, когда Жилетту вели в соседнюю комнату, из которой выдворили двух камеристок Эрменгарды. Ее сопровождала женщина, обещавшая Катрин заняться больной.

- Говорят, вы нашли в этом доме подругу, - сказала она. - Если хотите, ночью я подежурю у нашей спутницы. Она нетребовательна, не обременит меня.

- Но, - смутилась Катрин, - я не хотела бы... Вам же тоже нужно отдохнуть! Та улыбнулась.

- Я крепче, чем выгляжу. Я-то усну все равно где. На камне, под дождем... да даже стоя!

Катрин с интересом посмотрела на нее. Это была молодая женщина; примерно тридцати лет, невысокая брюнетка, худая, но благодаря коже, огрубевшей на ветру и солнце, она выглядела крепкой и здоровой. Она была бедно, но чисто одета. Ее чуть вздернутый нос и большой подвижный рот придавали лицу веселое выражение, которое понравилось Катрин.

- Как вас зовут? - мягко спросила она.