- Я все равно пойду за ним. Тогда я стану с ним жить, и ничто не заставит меня с ним разлучиться! Вы же хорошо знаете, Эрменгарда, что в нем, только в нем всегда был единственный смысл моей жизни.

- Увы! Уж я-то знаю это слишком хорошо! С того времени, как я вас знаю, вы заходите в ужасные тупики и бросаетесь навстречу таким кровавым приключениям, что я начинаю спрашивать себя, надо ли уж так благодарить Небо за то, что оно подбросило Арно де Монсальви на вашу дорогу.

- Небо не могло мне сделать более чудесного подарка! - вскричала Катрин с таким возбуждением, что Эрменгарда подняла брови и заметила небрежным тоном:

- И сказать только, что вы могли бы царить в империи! А знаете ли вы, что герцог Филипп вас никогда не забывал?

Катрин изменилась в лице и вдруг отстранилась от своей подруги. Это напоминание о прошлых днях ей было трудно перенести.

- Эрменгарда, - сказала она спокойно, - если вы хотите, чтобы мы оставались друзьями, никогда мне больше не говорите о герцоге Филиппе. Я хочу забыть эту страницу моей жизни.

- Значит, у вас память чертовски сговорчивая. Должно быть, это непросто?

- Может быть! Но...

Тон Катрин внезапно смягчился.

Она вернулась и села рядом с Эрменгардой, которая лежала, свернувшись в глубине кровати, и мягко спросила:

- Расскажите мне лучше о моих родных, о матери и дяде Матье, от них у меня давно нет никаких вестей! Если, конечно, вам самой что-нибудь известно.

- Конечно, известно, - пробурчала Эрменгарда. - Они оба живут хорошо, но переносят отсутствие вестей похуже, чем вы! Я нашла, что они постарели, когда увидела их в последний раз в Марсанкэ. Но здоровье у них хорошее.

- Мое... отступничество не стоило им слишком больших неприятностей? спросила Катрин с некоторой неловкостью.

- Да уж нашли время об этом побеспокоиться! - заметила старая дама со слабой улыбкой.