- Осмелюсь заметить, что я назвала вас мессиром. И у меня нет привычки откликаться на "женщину". У меня есть имя: я - Катрин де Монсальви!

- У вас, прежде всего, невообразимое высокомерие. Здесь есть только собравшиеся вместе грешники и грешницы, стремящиеся к раскаянию...

Презрительный и одновременно менторский тон клермонца довел до белого каления с трудом сдерживающую гнев Катрин.

- Вам ли говорить о высокомерии других, брат мой, - прервала она его, напирая на слово "брат". - Ведь вы знаете о предмете ваших наставлений в совершенстве... особенно если судить по вашему собственному горячему милосердию!

В серых глазах Жербера сверкнула злость. Его взгляд и взгляд Катрин скрестились, как две шпаги, но молодая женщина не опустила глаз. Она почувствовала дикарскую радость от ожесточенного раздражения этого человека. Он должен почувствовать раз и навсегда, что она никогда не станет танцевать под его дудку... Именно это и говорил твердый взгляд Катрин. И Жербер это понял. Бессознательным жестом он поднял руку с тяжелым посохом. Один из паломников живо встал между ними, схватил его за поднятую руку и заставил опустить ее.

- Вот так, брат мой! Убавьте пыл! Не забывайте, что перед вами женщина, а не слуга. Ей-богу! Ну и крутые же в вашей дикой Оверни манеры! - произнес насмешливым тоном человек. - Не лучше ли вывести нас из этого тумана, он нас пробрал насквозь, до костей, чем воевать с дамами? Мне кажется, мы выбрали плохое место для разговора. Я помогу даме Катрин поддерживать нашу сестру до привала... если, однако, мы доберемся до него!

- В богадельне о ней позаботятся как надо, - пробормотал Жербер, вернувшись на свое место во главе колонны.

- Когда я увижу крыши, только тогда поверю в его богадельню! - заметил защитник Катрин, помогая ей поднять бедную Жилетту, у которой колени подгибались от усталости. - Эту женщину нужно нести, - закончил он, бросая вокруг себя взгляд, словно что-то ища.