Но он оставался с ними неделю-другую, максимум месяц, после чего однажды утром седлал свою лошадь и, оставив мать всю в слезах, снова исчезал, чтобы возвратиться к своей настоящей жизни, где не было места ни нежной доброй женщине, которую он обесчестил, ни ребенку, которого она ему родила. Лишь повзрослев, Саванна с горечью осознала, как мало значили они с матерью для Давалоса. В том мире, в котором он жил, он тщательно скрывал их существование.

Саванне потребовалось немало времени, чтобы составить себе полное представление о Давалосе, но кое-что она поняла еще раньше из рассказов матери, которая явно что-то скрывала, и из детских воспоминаний Боудена. Ей стало ясно, что Давалос просчитался, соблазнив Элизабет в надежде на ее наследство, - Иннис не собирался оставлять ей свое состояние, и тогда Давалос решил подыскать себе богатую невесту, потому и скрывал свою связь с Элизабет. Долгие годы Саванна размышляла над тем, почему Давалос не бросил их окончательно, и лишь недавно пришла к единственно правильному выводу. Давалос по-своему любил Элизабет, а может быть, и Саванну тоже...

Глядя на непроницаемое лицо Саванны, Боуден понимал, что ей куда труднее терпеть колкости и косые взгляды, чем ему, тоже незаконнорожденному.

Вдруг Саванна натянуто рассмеялась и, смущенно взглянув на него, тихо произнесла:

- Извини, но всякий раз, вспоминая о тех днях, я думаю, что поступаю неправильно, и мне становится страшно.

Боуден слегка улыбнулся, но глаза его по-прежнему оставались задумчивыми.

- В один прекрасный день тебе придется его простить. Хотя ни ты, ни я никогда не поймем ни Давалоса, исковеркавшего жизнь Элизабет, ни саму Элизабет, продолжавшую его любить, поэтому придется принять все как есть и смириться. Иначе прошлое станет источником вечных мучений и поглотит тебя.

Лицо ее мгновенно посуровело, и на Боудена градом посыпались упреки.