Теперь улыбнулся Грейстоун. Его улыбка, правда, больше напоминала странную гримасу. У Августы по спине пробежал холодок тревоги.

- О, так или иначе, этот вопрос не даст вам уснуть, мисс Баллинджер. Что ж, подумайте над ним хорошенько. Возможно, вам принесут пользу размышления о том, что и тайные дела некоторых дам могут легко стать предметом сплетен и пересудов. Мудрая молодая женщина должна быть предельно осторожной т не пускаться в столь рискованные предприятия, на какое вы отважились сегодня ночью.

Августа раздраженно наморщила носик.

- Мне следовало бы помнить, что нельзя задавать вам подобные вопросы. Столь высокомудрый человек, как вы, никогда не упустит возможности прочесть нравоучительную лекцию. Но на этот раз я вас прощаю: я благодарна вам я за помощь, и за обещанное молчание.

- Очень надеюсь, что вы не забудете о своей благодарности...

- Разумеется.

Повинуясь безотчетному порыву, Августа вдруг подошла к письменному столу, остановилась прямо перед Грейстоуном, приподнялась на цыпочки и легко, едва коснувшись губами, поцеловала его в щеку, почти у резко вылепленного подбородка. Граф словно окаменел. Августа заметила его замешательство и не сумела удержаться от смеха.

- Спокойной ночи, милорд!

Взволнованная собственной дерзостью и успешной кражей дневника, она вихрем бросилась к двери.

- Мисс Баллинджер?

- Да, милорд? - Августа снова обернулась к нему, надеясь, что в ночной темноте он не заметит, как пылает ее лицо.

- Вы забыли свою свечу. Она очень пригодится вам на темной лестнице. Грейстоун взял свечу и протянул ее Августе.