- Вы бессовестный лгунишка, Адам Лесли!

- Вот святой крест, не вру! Сама пойди спроси у него! Джанет соскочила с постели и повела стройными бедрами, чтобы пола ночной сорочки упала вниз. Ее юное тело уже начало раскрываться из бутона в красивый цветок.

Девушка бросилась по коридору в кабинет отца, на ходу размышляя о том, что рассказал брат. Она-то надеялась, что уже на следующее Рождество будет объявлено о ее помолвке с Рудольфе, наследником герцога Сан-Лоренцо, и в течение года после этого они поженятся.

Миновав слугу, который ошарашенно уставился на нее, она влетела в покои отца.

Патрик Лесли лежал на постели и ласкал какую-то брюнетку, которую Господь одарил пышными формами и золотистым загаром. Увидев дочь, он, задохнувшись проклятием, вскочил с кровати:

- Сколько раз говорить, чтобы ты не смела врываться ко мне без стука, Джанет!

- Но вы все равно не услышали бы, милорд, - фыркнув, проговорила Джанет и присела в реверансе. - Мне хотелось поговорить с вами об одном весьма важном для меня деле.

Патрик обернулся к брюнетке:

- Ступай!

Девушка неохотно поднялась, обидчиво поджав губки.

- Но не уходи далеко, - добавил Патрик. Та счастливо улыбнулась и скрылась за дверью.

- Итак, миледи, что же это за дело такое, мысль я котором не дает вам покоя настолько, что вы не стесняетесь вламываться ко мне без приглашения?

- Адам сказал, что ему вчера вечером удалось подслушать твой разговор с герцогом Себастьяном. И будто бы ты сказал, что позволишь мне обручиться лишь в четырнадцать лет, а выйти замуж - в шестнадцать.

- У твоего братца выросли слишком большие уши и слишком длинный язык, буркнул Патрик.

- Значит, это правда?

- Да, Джан.

- Но почему? За что мне такое наказание? В четырнадцать лет многие девушки выходят замуж!

- Я не допущу, чтобы ты совсем юной умерла при родах, как твоя мать и мать Адама.