И еще я была не такая, как прочие женщины, - богатая, властительная, источающая желания и восторги, терзания и муки на каждом шагу - танцевала ли я, скакала ли верхом, смеялась ли над житейской дуростью, рыдала от горя и утрат или улыбалась в глаза возлюбленного.

Так что с того, если мне было чуть за пятьдесят, а ему - несколько меньше? Чего бы ни отдали другие молодые люди, бесчисленные молодые люди, за эту безраздельную близость, за прогулки и беседы с глазу на глаз в ту весеннюю пору нашей любви?

О, любовь моя - теперь можно это сказать, - моя сладкая любовь, повелитель моей любви...

Когда я вас полюбила, мой лорд, возлюбленный, я была замечательна, талантлива, величава и прежде всего - обворожительна в своих и в ваших очах.

А вы? Постепенно вы становились грубее, громогласнее, решительнее уже не тот краснеющий мальчик, но горячая голова, необузданный рубака, из-под вашего бархатного с кружевами камзола рвалась наружу неуправляемая стихия.

А я? Господи, зачем прикидываться и юлить?

Вы были высоченный, рыжебородый, своенравный и взрывались гневом, чуть что не по-вашему.

А меня это пугало, сердило, заставляло ежиться - почему бы не сознаться, что после стольких лет всеобщей шелковой вкрадчивости и атласной лести это меня возбуждало.

Я не скрывала от себя, что люблю лорда Эссекса, как отец любил мою мать. И как иной меряет свое достоинство весом тугой мошны, так Генрих мерил свою любовь дороговизной посланных даров.

Он, как и я, одаривал свою единственную любовь золотыми цепями и серебряными шнурами, рубиновыми сердцами и ожерельями из изумрудов в цвет ее зеленым шелкам - он любил, чтоб она одевалась в зеленое, это напоминало ему о майских гуляньях, когда он впервые ее заметил.

Ей полагалось все новое, словно королеве, - новый охотничий лук и стрелы с наконечниками из серебра, собственные часы с выгравированными на гирьках Г" и А". Она спала на ложе из чистейшего утиного пуха, на белоснежных простынях, за ткаными занавесями, в опочивальне, где стены украшали надушенные шпалеры с любовными сценами, а пол устилали мягчайшие шелковые ковры.