Леон Розмонт сердито закрыл за собой дверь домика. Накрапывал дождь серая безжалостная изморось. Конец улицы перегораживали телевизионные фургоны, у полицейского барьера скучились кровожадные зеваки. Они-то зачем пришли? Что такого интересного в наружных стенах дома, где произошло убийство? Ну что, что они надеются там высмотреть?

Леон покачал головой. Люди! Нет, их ему никогда не понять.

Он угрюмо поднял воротник английского макинтоша и быстро перешел улицу.

Никогда еще за все годы тяжелой службы ему не приходилось расследовать убийства, одну из жертв которого он знал раньше.

Сначала - жуткая тошнота. И леденящая мысль, что вдруг и на нем лежит часть вины.

Глава 3

Монтана Грей наблюдала, как Нийл, ее мух, разглядывает себя в трюмо гостиной их дома в Калдуотер-Кэньон. Этот маниакальный интерес к своей внешности, стоило ему надеть костюм, всегда ее забавлял. Она терпеливо ждала неизбежного вопроса.

Нийл не обманул ее ожиданий.

- Я нормально выгляжу? - осведомился он в полном убеждении, что выглядит безупречно, и все-таки нуждаясь в ее одобрении.

Она засмеялась.

- Но почему ты всегда так неуверен, хотя знаешь, что выглядишь сногсшибательно?

- Я? Неуверен? Да ни в жизни, - заявил он тоном Ричарда Бартона, до которого не дотянул бы и сам Бартон. - Просто мне приятно, когда ты меня хвалишь!

Она обожала его английский акцент, в нем было что-то такое...

- Хм-м-м-м! - Она бросила на него лукавый взгляд. - Попозже.., в постели.., ты от меня таких похвал наслушаешься, что у тебя волосы встанут дыбом.

- Только волосы? - насмешливо бросил он.

- И все остальное, что бы ты там ни навоображал.

- Ну, чего-нибудь я навоображаю.

Она снова засмеялась.

- Уж конечно! Ты ведь не только самый замечательный кинорежиссер в здешних палестинах, но и воображение у тебя неплохое.