- Сигарету? - Он вытряс сигарету из пачки, продолжая другой рукой вести серебряный "Мазератти" через Санта-Монику и Беверли к бульвару Сансет.

Она молча взяла сигарету и вновь вспомнила, как так называемые друзья Нийла встретили их новость. Все они сказали "Замечательно! Поздравляю!". А потом по очереди постарались корябнуть побольнее.

Биби Саттон, законодательница Беверли-Хиллз, элегантная французская жена крупнейшей кинозвезды страны Адама Саттона:

"Пусик, Нийл правда будет снимать фильм по вашему сценарию?" - Она почти не маскировала обидного удивления.

Чет Барнс, талантливый сценарист, что доказывалось двумя "Оскарами" в его активе:

"Писать для кино - это особое искусство, Монтана. Совсем не похожее на телевизионную халтуру". А идите вы на.., мистер Барнс!

Джина Джермейн, секс-символ лет под тридцать, изнывающая от желания, чтобы к ней относились серьезно, и смахивающая на раздавшуюся вверх и вширь куклу Барби:

"А у вас есть белый негр, Монтана? Мне-то вы можете сказать! Я вас не выдам. Собственно, ведь я сама немножко пишу".

И так далее, и все в том же духе. Одна шпилька за другой. Их просто грызла зависть, и ничего больше. Красивым женщинам отведены в жизни определенные роли, и им положено добросовестно их играть. Им дозволено быть кинозвездами, манекенщицами, домашними хозяйками, проститутками, но упаси их бог вторгаться на территорию, ревниво охраняемую Большими Мальчиками. Писать сценарии значительных фильмов для ведущих режиссеров - это неотъемлемое право Больших Мальчиков. И все они, каждый на свой мелочный лад, старались дать ей это понять.

- Иногда я просто ненавижу людей! - не выдержала она.

Нийл засмеялся:

- Не трать зря энергию, любовь моя.

- Они все так...

- ., исходили завистью.

- Ты тоже заметил?

- Еще бы! Карен Ланкастер все время просила меня признаться, что на самом деле чертов сценарий написал я.