Женщина предъявила ему иск, называя его отцом ее ребенка, он яростно защищался, отрицал все и с поджатым хвостом убрался в Англию.

Однако Америка уже была в его крови, его влекло туда, и в начале шестидесятых он вернулся в Голливуд - на этот раз без контракта. Снял номер в "Шато Мармон", скромном старомодном отеле над Стрипом. Затем попытался пристроить сценарий, на который приобрел права. Все шло скверно, пока в один прекрасный день он возле бассейна не налетел в буквальном смысле слова на Мэрли Сандерсон. Она была хорошенькой избалованной девчонкой, в четырнадцать лет потерявшей мать. С тех пор ее растил отец, Тайрон, основатель Сандерсоновской кинокомпании. В тот момент Мэрли крутила с нью-йоркским актером, исповедующим систему Станиславского, но она тут же влюбилась в Ниша и переключилась на него. Выбора ему не оставалось. Мэрли получала все, чего хотела.

К тому же он был польщен. Она была юна, обворожительна, богата. А папочка владел кинокомпанией. Чего еще мог бы пожелать безработный кинорежиссер?

- Папочка вложит деньги в твой фильм, - небрежно бросила она в один прекрасный день. - То есть если я его попрошу.

- Так какого же черта ты еще ждешь? - взвыл он.

- Пустячка, который называется свадьбой, - ответила она невинным тоном.

Свадьба! Брак! Эти слова его пугали. Он испробовал брак в девятнадцать лет и ничего хорошего в нем не нашел. Но теперь, после семнадцати лет, после многих и многих женщин, после рек и рек алкоголя...

Брак. Он размышлял неделю. А потом решил, почему бы и нет?

Подошла пора снова сделать великий шаг, и к тому же это был вернейший способ снять свой фильм.

Внутренний голос непрерывно допекал его: "А принципы? А решимость добиться всего самому? А любовь?"