Вот с глазами ничего сделать не удалось. Они горели на бледном невзрачном лице, черные и гневные.

Он был высоким, тощим, таким же, как миллионы других парней в единой форме - "ливайсы", рубашка, бейсбольная куртка.

Он был маниакально аккуратен. В его комнате царил полный порядок. Но откуда было взяться беспорядку? Филадельфию он покинул с одной сумкой.

Работал он в занюханной гостиничке в Сохо. Дневная смена - от полудня до шести. Он сидел за конторкой и выдавал ключи от номеров несуразнейшему набору клиентов - приезжим с явно пустыми карманами, проституткам, психам, бизнесменам, которые не хотели афишировать дневные свидания со своими секретаршами.

Первые шесть недель он регулярно посещал газетный киоск на Таймс-сквер, где продавались филадельфийские газеты. У себя в комнатушке он жадно прочитывал каждую от первой до последней строчки, ничего не пропуская. А кончив, аккуратно вырезал все заметки об убийстве на Френдшип-стрит. Затем, убедившись, что не упустил ни единой подробности следствия, вкладывал вырезки между страницами автомобильного журнала, а журнал прятал под матрас.

Заметок становилось меньше, меньше, а потом они и вовсе исчезли. Да ведь и дело было не такое уж сенсационное. Заурядная пожилая супружеская пара. Мистер и миссис Уиллис Эндрюс. Кому они интересны? Джой Кравец. Прожженная уличная потаскушка, с четырнадцати лет менявшая одну исправительную школу на другую. Кому она интересна?

ПОЛИЦИЯ ХОТЕЛА БЫ ПОБЕСЕДОВАТЬ С ДЕКОМ ЭНДРЮСОМ, ИСЧЕЗНУВШИМ СО ДНЯ УБИЙСТВА.

Как вежливо!

ПОЛИЦИЯ СРОЧНО РАЗЫСКИВАЕТ ДЕКА ЭНДРЮСА, ДЛИННОВОЛОСОГО СЫНА ЗАРУБЛЕННОЙ ПАРЫ.

Уже не так вежливо.

ЧУДОВИЩЕ НЕОБХОДИМО НАЙТИ!

Женщина писала, не иначе.

ДЕК ЭНДРЮС ПРОПАЛ БЕССЛЕДНО. ПОЛИЦИЯ В ТУПИКЕ.

Он позволил себе улыбнуться.