Но виновата Милли. Как она готовит!

Виноват он. Жрет как свинья. Особенно если его что-то гнетет.

Он вытащил сыр, достал ложку из ящика и сел за кухонный стол. А что-то его гнетет, от этого никуда не денешься. Убийства на Френдшип-стрит - трое изрубленных в куски без видимой причины. И одна из троих - бедняжка Джой Кравец.

В газетах она фигурировала как "красивая манекенщица-подросток". Если жертве нет тридцати и она женского пола, ее всегда объявляют красивой. Придает заманчивости заголовкам.

"Манекенщица, мать их", - подумал он. А кому знать, как не ему? Он ощущал гнев и бессилие, стоило ему вспомнить Джой, ее окровавленный изувеченный труп. Джой. Она же была совсем еще девочка...

Ему вспомнилась их первая встреча.

***

- Поиграть хотите, мистер?

Леон не мог поверить, что это было адресовано ему. Он огляделся по сторонам, не сомневаясь, что шлюшка с детским личиком в черном мини-платьице из искусственной кожи и туфлях на нелепо высоких каблуках заговорила с кем-то другим.

Но на улице не было ни души.

- Сколько тебе лет? - спросил он.

- Сколько надо! - Она нахально подмигнула, и он заметил, что ее левый глаз сильно косит. Пятнадцать лет. От силы - шестнадцать.

- Так что скажешь, ковбой? - Она уперла руки в бока и ухмыльнулась ему. - Я могу показать тебе рай.

- А я могу показать тебе мое удостоверение. Я полицейский.

Ухмылка исчезла.

- Легавый? Это надо же! - Она наклонила голову набок. - Вы меня не заберете, верно? Мы же просто трепались. Я ведь вас не зазывала.

- Где ты живешь?

Она не могла решить, то ли он принял ее первое предложение, то ли намерен арестовать.

- Мне идти нужно! - прохныкала она.

- Ты живешь с родителями?