С тех пор, когда она в последний раз открывала справочники по гражданским делам, прошла "чертова уйма лет". Мэйбл была на пять лет старше Глэдис, вот-вот сорок девять, и начинать все с самого начала ей было бы очень и очень трудно. Впрочем, сама Мэйбл не раз заявляла, что не желает "на старости лет" проводить все свободное время в зале судебных заседаний. Единственное, чего ей по-настоящему не хватает, это "умного разговора". В минуту откровенности она как-то призналась Глэдис, что ее положение отнюдь ее не угнетает. Гораздо удобнее не работать, благо заботы о благосостоянии семьи она свободно могла переложить на плечи мужа, зарабатывавшего неплохие деньги в ежедневных финансовых битвах на Уолл-стрит. И все бы хорошо, но Мэйбл постоянно сжигало изнутри какое-то внутреннее беспокойство, природу которого Глэдис было трудно объяснить.

- Ну что, Глэд? - приветливо спросила Мэйбл, на ходу допивая свой кофе и бросая стаканчик в урну. - Как тебе живется в твоем материнском раю?

- Как обычно. - Глэдис слегка пожала плечами. - Дел по горло.

Они медленно шагали по дорожке вдоль края футбольного поля, и Глэдис, не перестававшая следить за игрой, вдруг остановилась, чтобы сделать еще один снимок. Сэм забил второй гол, но лицо у него было недовольным - его команда проигрывала. Глэдис решила, что этот снимок вряд ли понравится сыну. "Что ж, такова неприкрашенная правда жизни, - подумала она. - Проигрывать тоже надо уметь!"

- Вот закончатся занятия, - продолжила она, опуская фотоаппарат, - и мы все поедем на мыс Код. Кроме Дуга - у него, как всегда, дела, и он присоединится к нам позже.

- А мы, наверное, поедем в июле в Европу, - сообщила Мэйбл, и на мгновение Глэдис испытала приступ зависти, хотя в голосе подруги не прозвучало ничего похожего на воодушевление. Глэдис давно пыталась уговорить мужа совершить путешествие в Старый Свет, однако он неизменно отвечал, что хочет подождать, пока дети станут немного постарше. Все они скоро отправятся в колледж, говорила ему в таких случаях Глэдис, и нам придется ехать одним. Ей так и не удалось убедить Дугласа. За прошедшие семнадцать лет он сделался настоящим домоседом и не любил уезжать куда-то далеко от дома. Те дни, когда его привлекала романтика палаточных городков, давно миновали.