Мне было шесть лет, когда дед вышвырнул нас вон. С самого моего рождения он просто заставлял мою мать выйти замуж, чтобы у меня, таким образом, появился отец. - Алексис саркастически улыбнулась. - А когда мама сказала Ангусу, что выходит замуж за Гаррета Эллиота, он стал угрожать, что подаст документы на опекунство надо мной. Когда же она ответила, что будет биться с ним до последнего и он проиграет, дед выгнал ее из дома и заявил, что и знать ее больше не желает.

Они поднялись по ступеням. Кэлеб, ни слова не говоря, направился к двери, Алексис - за ним...

- Моя мать подождала какое-то время, думала, он успокоится, и пригласила его на свою свадьбу, но он не приехал. И больше мы его не видели. В первые годы она ему писала, но дед ни разу не ответил. И вот теперь, когда прошло восемнадцать лет, он вдруг присылает документы на половину своего ранчо, как будто этим что-то можно поправить. Мне кажется, ему захотелось оскорбить нас еще разок...

Кэлеб молниеносно повернулся и уставился на Алексис горящими глазами.

- Чего вы, к черту, себе понапридумывали?! -Его голос сорвался на крик. Все последние восемнадцать лет Ангус жил один как перст, без семьи. И молча страдал, изо дня в день. Если он даже и решил что-то тут сделать, так это только для того, чтобы собрать всех вместе, а не оскорбить. - Не давая Алексис вставить хоть слово, он, уже спокойнее, продолжал:

- И не слишком обольщайтесь насчет дарственной. Во-первых, я вычитал кое-что интересное в вашем документе. Там говорится, что вы должны прожить здесь год, прежде чем вступите в права. По правде говоря, мне что-то не верится, чтобы вы продержались здесь целый год.

Кэлеб на мгновение умолк, многозначительно окинув взглядом ее туфли на высоких каблуках, мини-юбку и белую шелковую блузку, прилипшую к спине из-за жары.

- А во-вторых, когда Ангус приедет, то ему стоит лишь разок поговорить с вами, как он, я думаю, пожалеет о том, что сделал, и возьмет обратно свое предложение.