- Ну, как тут наш самострел?

- Вы скажете, самострел! Скорее, медведь-шатун.

- Может, он решил таким способом счеты с жизнью свести? На поле же везде таблички "Осторожно, мины!"

- Таблички! - девушка понизила голос, хотя Ян воспринимал только небольшую часть услышанного. - Да умеет ли он читать?! Хлопец деревенский, неухоженный, видели бы вы его белье! Положили на белые простыни, а у него как бы не вши!

Доктор проворными пальцами пробежался по шевелюре лежащего парня.

- Ничего у него нет, не придумывай, Беата! Мы и так знаем, что ты у нас записная чистюля. Он ущипнул девушку за смуглую щеку.

- Давай-ка лучше остальное посмотрим. Говорите, открытых ран нет, только ушибы?

Беата крутнула юбкой.

- Это уж вы без меня, пан Вальтер. Иван вам поможет раздевать да переворачивать.

Она выскользнула за дверь.

- Пан доктор, - с трудом двигая челюстями, выдавил Ян, - у меня оторвало ноги?

- С чего это ты взял, милейший?

- Я их не чувствую.

В глазах доктора, как показалось Яну, мелькнуло нечто, похожее на удовлетворение.

- Жалко, если так... Впрочем, будем надеяться на лучшее. Иван, переодеть бы его. Пан Зигмунд не распорядился?

- Да я и сам нашел кое-что чистое.

- Тогда держи бинты, пузырек, оботрешь его всего спиртом. Будет чувствовать себя получше, искупаешь. Мне тут делать больше нечего. Одно слово - контузия. Все, как говорится, в руках божьих. По виду внутреннего кровотечения нет, температура невысокая. Бог даст - подымется, а нет, так в приют перевезем, я похлопочу.

Он защелкнул чемоданчик и вышел, что-то напевая.

Сутулый мужчина, названный доктором Иваном, снял с Яна нательную рубаху, подштанники и бросил их на пол. Вертя парня, точно тряпичную куклу, Иван обтер его спиртом и переодел в чистое белье. Процедуры принесли Яну чувство облегчения. Он почти сразу же заснул и не слышал, как Иван говорил будто про себя: