Эшлин не пользовалась косметикой, совсем никакой, в то время как Рэйлин использовала ее в изобилии. И сказать, что их вкусы в одежде различались значительно, значило бы не сказать ничего.

Эшлин носила плиссированную голубую юбку и белую с голубым блузку с рукавами до локтей и круглым глухим воротничком. Она выглядела скромной, если не сказать чопорной. Корд вспомнил любимую, с неоновым блеском юбку Рэйлин, которая была ей немного узка и плотно облегала ее пышные формы.

Сестры отдавали предпочтение диаметрально противоположным моделям обуви. Какой мужчина мог забыть сексуальные сандалии Рэйлин на ремешках с каблуками-шпильками? Туфли Эшлин были совершенно невзрачные - лакированные синие туфли-лодочки на толстом полудюймовом каблуке. Так одеваться могла монашенка, и очевидно, именно такой Эшлин и была.

Она болезненно ощущала его внимание. Странная напряженность возникла в груди, потом опустилась к животу и словно обнажила нервные окончания. Эшлин поняла, что это страх. Ненависть.

- У меня никогда в жизни не было истерики, - сказала она холодно. - Но если бы я захотела ее устроить, то сейчас как раз время для этого.

- Я ценю твою сдержанность. - Корд привалился к стене лифта. Делать было нечего, поэтому он рассматривал Эшлин. Его взгляд скользнул по густой гриве ее светлых волос, ниспадавших на плечи, повторил упрямый контур ее скул. Она игнорировала его совершенно, как будто он был невидимым. Ее неприкрытая антипатия возбуждала в нем раздражение. - Давненько я не был в городе, - сказал он беспечным тоном, намереваясь позлить ее. Это ему удалось.

- Не так уж давно, - отпарировала Эшлин. Корд засмеялся.

- Я знал, что ты собиралась сказать это. Я даже поспорил сам с собой, что ты так сделаешь. Пожалуй, я выиграл.

- Пожалуй, вы такое же самодовольное, эгоистичное ничтожество, каким были всегда, - пробормотала Эшлин чуть слышно.