Чего не понять, значит, помалкивать в тряпочку. Умер Илья Ни - колаич уже совсем старым, самой-то Палаге за шестьдесят перевалило и оказалось, что она единственная владелица этой квартиры и всего того, что в ней есть. Конечно, женского осталось немного. Илья Николаич все про книги и картины говорил, когда болел. Внушал ей: это Коровин, это Шагалка какой-то, это Левитан и разные другие. Это все, говорил, миллионы стоит, но ты не продавай. Пока жива будешь, не продавай, а начнешь помирать - сдай все в музей. Денег тебе на жизнь хватит, да ещё царские золотые у меня есть. И показал, - где.

Стала Пелагея жить одна. Скучно. И выписала из своей деревни внучатую племяшку, Маринку. Прописала её, - правдами,неправдами. Больше, неправдами. Сначала Маринка была услужливой, а старше стала, так злыдня злыднем сделалась. Да гонористая! На телек, вишь, её пристроили. А в деревне-то родный брательник остался, - Санек. Маринка ни бабку за родню не держит, ни Санька... А того даже в гости почти что не допускает. И бабку свою передо всеми в домрабки свои определила!

Такая вот история.

- По одной. - Заявила Марина, наливая коньяк в рюмки.

Наташа забормотала было что-то, но поговорить хотелось по ду - шам, и она кивнула.

- Ну, что ты думаешь насчет супермена? - Спросила Марина.

... Что думала Наташа?.. Ничего, пожалуй. А вот эмоции захлестывали.

- Ничего, - сказала она, - я ему телефон дала...

- А ты?

- Что я? - Удивилась Наташа.

- Ты-то телефон у него взяла? - Марина разозлилась за такую безмозглость: надо же - не взять телефон!

- Конечно, нет, - гордо заявила Наташа, - очень мне надо телефон брать.

Марина присвистнула.