Шурик разозлился. Не нравилось ему, когда Катя начинала гово - рить о пропащей красоте, это пугало Шурика, но ненадолго. Ерунда! Он всегда будет таким! Только бы не говорила, что денег давать не будет, надо её успокоить.

- Кать, ты вот говоришь, а ничего не знаешь! Я, Кать, с девицей познакомился, лет шестнадцать, не больше, - красавица! Одета, как модель, а ноги - от шеи растут.

- Как это? - Поразилась Катя. - От шеи-то? Ведь не бывает, или больная какая?

Шурик зашелся от хохота, интересно бывает побеседовать с Катей.

- Так говорят. Ноги у неё длинные, вот и все! Дурочка ты, Катя!

- А-а, - успокоилась Катя, - так ты так и скажи, а то "от шеи". Тьфу! - Но тут же Катя снова заволновалась, - а ей, говоришь,шестнадцать? Мало, миленький Сашунечка, тебе-то вон уже двадцать один, куда тебе такая молоденькая! Не дай Бог что, не оберешься забот да хлопот.

Шурик снова отглотнул от бутылки, успокоив Катю.

- Я немножко, горло прочистить, что-то першит. Молоденькая? Знаешь, какие теперь эти молоденькие? Рожают в четырнадцать! Потом, я ничего не собираюсь такого, погуляем, потанцуем, в кафе сходим.

Шурик закурил, мечтательно глядя в потолок.

- Я сегодня с этой девушкой в театр иду, так ты мне денежек подкинь: на пирожное, мороженое, билеты, такси, может... Я со стиендии отдам, у меня она на той неделе (конечно, никогда и ни на какой неделе Шурик не отдавал вечные долги Кате. Она и не ждала, но ритуал был: отдам со стипендии).

Катя без звука вынула откуда-то из-под фартука, деньги и дала

Шурику. Он небрежно сунул их под подушку и нарочито лениво, позевывая, протянул.

- Пожалуй, посплю, пить больше не буду, в театр надо идти (так он выразил благодарность Кате).