Марину же интересовал другой, меркантильный момент. Насколько Шурик денежный и все ли вранье в его трепе о кино. Марина сама была с амбициями и считала, что ассистент режиссера, - это не потолок, при ее-то энергии и красоте. И уме, кстати.

- Ты как его подцепила? - наконец спросила она Наташу.

Та расстроилась и немножко обиделась.

- Я его не цепляла. Он сам прицепился. Я даже знакомиться с ним не хотела.

... Так оно и есть, подумала со смешком Марина. Увидел одинокого херувимчика и решил, что дело быстро сварганится, а тут она, Марина, защитница дурочек и убогих.

- Ну ладно, ладно, не обижайся. Так говорится. Ты хоть знаешь, кто он и что?

Наташа обрадовалась, что может поговорить о Шурике и, торо - пясь, рассказывала, что поведал ей он.

- Не густо... - протянула Марина.

... Вот только - что брехня, а что правда? Последнее время ей попадались все какие-то несамостоятельные, ничтожные прилипалы. Приходилось не роман крутить, а поить, кормить и предоставлять ночлег. Естественно, с бесплатной девушкой, так их растак! Чаще провинциалы, которые приезжают в Москву, чтобы сразу в кино или на телек. Так их и ждут! А ведь устраиваются! Как, - неизвестно. Взятки, что ли, дают? Надоели ей мужики с жадным блеском в глазах. Но не по её поводу. А по поводу денег, славы, - то есть всего того, что составляет хорошую жизнь. А потом можно выбрать себе что-нибудь и получше Марины. Так они и делали, сволочи. И уходили они легко, легчайше: поцелуйчик в проборчик и прощай, родная, мне было так хорошо с тобой. Еще бы плохо!

Тут их разнообразные мысли прервала сиреневолицая тетка, - она завопила.

- Сколько можно повторять! В восемь закрываемся! Барышни, а барышни! Уж мужики ушли, а вы все прохлаждаетесь!

И махнула по их столику грязнущей тряпицей.

Девушки вскочили.

- Слушай, Наталь, пойдем ко мне, - зазывно блестя карими живыми глазами, предложила Марина, - возьмем ещё бутылочку и потрепемся, разберемся, что к чему. Я же тут недалеко, "Хрусталь" знаешь, на Горького?