- Ты шутишь? - отвечает он немного устало. - Я и сам знаю. Собаки совсем другое дело. Я не знаю ни одного мужчины - я хочу сказать, холостяка, - у которого была бы кошка. А уж тем более две или три!

- Гм...

- Если хочешь знать мое мнение, - продолжает он, - кошки хороши для детей или старух. Ну, или в сельской местности...

- Но тогда, - говорю я, - зачем...

- Кошки - совершенно ни к чему не способны и ни на что не годные животные, - решительно заявляет он, прерывая меня.

- Ну, эти-то, - дурацким тоном вставляю я, - не слишком обременительны.

А потом добавляю:

- Никто тебя не принуждал оставлять у себя кошек.

- Смеешься? - отвечает он. - Конечно! Ты и представления не имеешь...

В его квартире три кошки. Они проявляют к нему полнейшее равнодушие, и он платит им тем же. Каждый день он кормит и поит их, меняет им подстилку. И это кажется ему нормальным, равно как и трем животным. Ни он к ним, ни они к нему не проявляют никаких признаков привязанности, если не считать привычку одной из кошек осторожно взбираться на него, когда он лежит, и он это терпит; но если принять во внимание бросающееся в глаза отсутствие чувств в этом случае и у человека и у животного, то такое толкование привязанности кажется, по крайней мере, спорным.

Он сидит на кушетке. Я - на полу, на двух подушках, опершись плечами и шеей на боковую поверхность кушетки. Он играет моими волосами, перебирает их прядь за прядью, накручивает их себе на палец, потом засовывает все пальцы мне в волосы, тихонько тянет их, трет кожу под ними, обеими руками медленно покачивает мою голову.

Кронкайт желает нам доброй ночи. Мы смотрим какую-то телевизионную игру, а потом телесериал, в котором полицейские все время попадают в неприятные истории и гоняются на автомобилях. Эти картинки - по окончании новостей он убрал звук - представляют странный аккомпанемент к истории его кошек, которую он рассказывает мне с видимым удовольствием.