К сожалению, он был совершенно прав, Премьер-министр и сам это чувствовал. Люди выглядели необычайно подавленными, и даже погода угнетала — промозглый туман в середине июля… нет, это неправильно, это ненормально.

Министр перелистнул вторую страницу и, обнаружив, что до конца ещё далеко, отложил надоевший отчёт в сторону. Он потянулся, закинув руки за голову, и хмуро оглядел кабинет — великолепное помещение с высокими окнами, плотно закрытыми из-за внезапно нагрянувших летних заморозков, в стене напротив — мраморный камин. Слегка поёжившись, Премьер-министр встал и подошёл к окну; клочья тумана подбирались к самым стёклам.

И тут за его спиной раздалось деликатное покашливание.

Он замер, уставившись на своё испуганное отражение в окне. Ему был знаком этот кашель. Он слышал его и раньше. Премьер-министр медленно повернулся к пустой комнате.

— Да? — он постарался, чтобы в голосе прозвучала уверенность, которой на самом деле не было.

На мгновение у него мелькнула надежда, что никто не отзовётся. Но ответ последовал сразу — твёрдым с хрипотцой голосом, будто читался заранее подготовленный текст. Принадлежал этот голос, как давно знал Премьер-министр, маленькому, похожему на лягушку человечку в длинном серебристом парике — он был написан маслом на потускневшем от времени небольшом портрете в дальнем углу кабинета.

— Премьер-министру магглов. Необходимо срочно встретиться. Пожалуйста, ответьте незамедлительно. С уважением, Фадж.

Человечек выжидающе глядел с портрета на Премьер-министра.

— Э-э…, — замялся Премьер-министр, — видите ли… сейчас не самое подходящее время… понимаете, я жду звонка… от президента…

— Звонок мы перенесём, — тут же откликнулся портрет. У Премьер-министра упало сердце. Этого-то он и боялся.

— Но мне действительно нужно поговорить…

— Мы устроим так, что президент забудет позвонить. Вы поговорите завтра вечером, — настаивал человечек. — А сейчас будьте добры, ответьте мистеру Фаджу.